Меню

Глаз медянки хвост ужиный шерсть кожана зуб собачий

Глаз медянки хвост ужиный шерсть кожана зуб собачий

И при поддержке их, с соизволенья
Господня, вновь мы обрели возможность
Есть за трапезой хлеб, ночами спать,
На пиршествах кинжала не бояться
И за отличья не платить бесчестьем,
Короче — жить. Макбет, услышав это,
Вскипел и стал готовиться к войне.

А разве он не звал к себе Макдуфа?

Да, звал, но тот отрезал: «Не поеду»,
На что гонец угрюмый проворчал
Сквозь зубы: «Ты об этом пожалеешь!» —
И удалился.

Нет, Макдуф не зря
Решил из осторожности держаться
Подальше от Макбета. Пусть ведет
Его господний ангел к Эдуарду,
Чтоб поскорей стал снова благодатным
Наш бедный край, истерзанный рукою
Злодея.

Я об этом же молюсь.
Уходят.

АКТ IV

СЦЕНА 1

Пещера. Посредине — кипящий котел. Гром.
Входят три ведьмы.

Трижды взвизгнул пестрый кот.

Всхлипнул еж в четвертый раз.

Сестры, в круг! Бурлит вода.
Яд и нечисть — все туда.
Жаба, что в земле сырой
Под клабищенской плитой
Тридцать дней копила слизь,
Первая в котле варись.

Пламя, прядай, клокочи!
Зелье, прей! Котел, урчи!

Вслед за жабой в чан живей
Сыпьте жир болотных змей,
Зов ехидны, клюв совиный,
Глаз медянки, хвост ужиный,
Шерсть кожана, зуб собачий
Вместе с пястью лягушачьей,
Чтоб для адских чар и ков
Был у нас отвар готов.

Пламя, прядай, клокочи!
Зелье, прей! Котел, урчи!

Ветка тиса, что была
Ночью, чуть луна зашла,
В чаще срезана дремучей,
Пасть акулы, клык бирючий,
Желчь козла, драконья лапа,
Турка нос, губа арапа,
Печень нехристя-жиденка,
Прах колдуньи, труп ребенка,
Шлюхой матерью зарытый
В чистом поле под ракитой,
Потрох тигра, в ступке взбитый,
И цикута на приправу
Нам дадут отвар на славу.

Пламя, прядай, клокочи!
Зелье, прей! Котел, урчи!

Павианью кровь цедите —
Взвар крепите и студите.

Хвалю за труд. Спасибо вам!
Я каждой за него воздам,
А вы покончите с волшбой,
Сомкнувшись в пляске круговой,
Как эльфы позднею порой.

Музыка и пение: «Духи черные. » и т. д.
Геката удаляется.

У меня заныли кости.
Значит, жди дурного гостя.
Крюк, с петли слети,
Пришлеца впусти.

Эй, черные полуночные ведьмы,
Чем заняты вы?

Где б ваши знанья вы ни почерпнули,
Я ими заклинаю вас, ответьте.
Пусть даже ваш ответ принудит вихрь
Сраженье с колокольнями затеять,
Валы — вскипеть и поглотить суда,
Хлеба — полечь, деревья — повалиться,
Твердыни — рухнуть на голову страже,
Дворцы и пирамиды — до земли
Челом склониться, чтоб, опустошив
Сокровищницу сил своих безмерных,
Изнемогла природа, — отвечайте!

Ты ждешь его от нас или от тех,
Кто старше нас?

От старших. Пусть предстанут.

В воду лей, в огонь струи
Пот убийцы, кровь свиньи,
Съевшей собственный приплод.

Старший, младший — да придет
Каждый призрак в свой черед.

Гром.
Появляется первый призрак: голова в шлеме.

Это ни к чему:
Он мысль твою прочел. Внимай ему.

Макбет, страшись Макдуфа. Файфский тан
Опасен. — Мне пора: совет мой дан.
(Исчезает.)

Кто б ни был ты, спасибо за него.
Струну боязни он во мне затронул.
Скажи еще.

Он глух к твоим приказам.
Но вот другой. Тот будет посильнее.

Гром.
Появляется второй призрак; окровавленный младенец.

Будь у меня
Три уха, я тебе внимал бы всеми.

Лей кровь и попирай людской закон.
Макбет для тех, кто женщиной рожден,
Неуязвим.
(Исчезает.)

Макдуф, живи: ты мне теперь не страшен.
Но нет, пусть для уверенности вящей
Судьба мне даст залог. Ты жить не будешь,
Чтоб мог я бледный страх назвать лжецом
И крепко спать на зло громам.

Гром.
Появляется третий призрак: дитя в короне, с ветвью в руке.

Кто это
Дитя с осанкой отпрыска монархов,
На чьем челе, как признак высшей власти,
Лежит корона?

Будь смел как лев. Да не вселят смятенье
В тебя ни заговор, ни возмущенье:
Пока на Дунсинанский холм в поход
Бирнамский лес деревья не пошлет,
Макбет несокрушим.
(Исчезает.)

Не пропустите:  Как быстро растет зуб на месте молочного

Не быть тому!
Стволы не сдвинуть с места никому.
Их не наймешь, как войско. Я воскрес!
Спи, бунт, пока стоит Бирнамский лес.
Ликуй, Макбет! В сиянии венца
Земным путем пройдешь ты до конца,
Назначенного смертным. Но одно
Скажите мне, коль все вам знать дано:
Воссядет ли на трон державы нашей
Род Банко?

Не стремись узнать об этом.

Нет, вы ответ дадите, или вас
Я прокляну навеки! — Что случилось?
Куда котел девался? Что за звуки?

Сердце честолюбца раньте
И во тьму обратно каньте!

Появляются призраки: восемь королей, в руке у последнего зеркало;
за ними — Банко.

Ты чересчур похож на призрак Банко.
Сгинь! Твой венец мне жжет глаза. И ты,
Второй, в венце таком же, как и первый.
И третий также. Мерзостные ведьмы!
Зачем вы мне явили их? Четвертый!
Иль цепь их только судный день прервет?
Еще один! Седьмой! С меня довольно.
Но вот восьмой. Он с зеркалом, в котором
Я вижу длинный ряд других. Иные
Со скипетром тройным, с двойной державой.
О вид ужасный! Призраки не лгут.
Не зря же Банко, весь в крови, с улыбкой
Глядит на них как на своих потомков.
Не так ли?

Так. Но разве это
Способно устрашить Макбета?
В круг, сестры! Мастерством своим
Мы дух его возвеселим.
Заставлю воздух я для вас
Запеть, а вы пуститесь в пляс,
Чтоб за неласковый прием
Нас не корил король потом.

Музыка. Ведьмы пляшут, затем исчезают.

Куда пропали ведьмы? — Да пребудет
В календарях проклятым этот день!
Эй, люди!

У входа с ними не столкнулся?

Чума, наполни воздух, их унесший!
Ад, стань уделом тех, кто верит им!
Я слышал стук копыт. Кто это ехал?

То прискакали к вам гонцы с известьем,
Что в Англию бежал Макдуф.

Ты упредило, время,
Мой страшный план. Должно идти свершенье
Плечом к плечу с решимостью летучей,
Иначе ускользнет она. Отныне
Пусть будет первенец моей души
И первенцем руки. А для начала,
Чтоб делом мысль венчать без промедленья,
Я завладею Файфом и нагряну
К Макдуфу в замок, где предам мечу
Его жену, детей, родню и челядь.
Но хвастаются лишь глупцы. За дело,
Пока остыть решимость не успела!
Оставим волшебство. — А где гонцы?
Веди меня скорее к ним.

СЦЕНА 2

Файф. Замок Макдуфа.
Входят леди Макдуф, ее сын и Росс.

Но чем он провинился, чтоб бежать?

А он терпел?
Его побег — безумство. Кто боится
Изменником прослыть — уже изменник.

Благоразумье это, не боязнь.

Благоразумье? Бросить в миг опасный
Свою жену, детей, владенья, замок
И скрыться? Нет, в нем мало чувств природных.
Он нас не любит. Бедный королек,
Мельчайшая из птиц, и та без боя
Гнездо с птенцами не отдаст сове.
Любовь здесь ни при чем. Все дело в страхе.
Как можно счесть бессмысленное бегство
Благоразумьем?

Милая кузина,
Вы судите супруга слишком строго,
А он разумен, опытен и знает,
Что и к чему. Но лучше мне умолкнуть.
Как страшен век, когда, не изменив,
Мы все-таки боимся впасть в измену
И в безотчетном ужасе трепещем,
Как если бы в открытом море нас
Носила буря! — Я прощаюсь с вами,
Но скоро вас вторично навещу.
Такой године долго не продлиться —
Все к старому вернется или рухнет.
Племянник милый, бог тебя храни.

Он при живом отце — уже сиротка.

Оставшись дольше, был бы я глупцом:
Зачем себя срамить, а вас печалить?
Прощайте.
(Уходит.)

Умер твой отец, мой мальчик.
Что будешь делать ты теперь? Чем жить?

Да, мама, чем придется, как они.

Ах ты мой бедный птенчик! Неужели
Тебе не страшны сети и силки?

Нет, ведь на бедных птичек их не ставят.
Что ты ни говори, отец мой — жив.

Не пропустите:  Молочный зуб не выпал вторым рядом лезет коренной зуб

Он умер. Где ты нового добудешь?

А где добудешь ты другого мужа?

Ну, их на рынке я куплю хоть двадцать.

Да, купишь, чтоб потом перепродать.

Сынок, а ты ведь говоришь умно —
Для лет своих, пожалуй, даже слишком.

Мама, мой отец был изменник?

Это человек, который даст клятву, а потом возьмет и солжет.

И все, кто это делает, изменники?

Да, всякий, кто так делает, изменник и должен быть повешен.

И надо вешать всех-всех, кто поклянется и солжет?

А кто же их вешать должен?

Ну, тогда эти изменники — просто дураки: ведь их же столько, что они
сами могут побить и перевешать честных людей.

Господь с тобою, бедная обезьянка! Что у тебя за мысли! Но где же ты
все-таки теперь отца добудешь?

Если бы он умер, ты бы о нем плакала; а если бы и не плакала, так это
тоже к добру: значит, у меня скоро появился бы новый отец.

Что ты говоришь, бедный болтунишка?

Господь вам в помощь, госпожа. Хоть я
Вам незнаком, но чту ваш сан высокий
И, выведав, что вам грозит опасность,
Молю принять смиренный мой совет:
Бегите, захватив детей с собою.
Жестоко, спору нет, вас так пугать,
Но не предупредить — бесчеловечно.
Беда уже близка. Храни вас, небо!
Я должен скрыться.
(Уходит.)

Для чего бежать?
Кому я причинила зло? Однако
Живу я на земле, где часто хвалят
Дурное дело, а добро считают
Чудачеством опасным. Не спасусь я,
По-женски защищаясь и твердя,
Что не творила зла.

Я надеюсь, не в таком
Богопротивном месте, где он мог бы
Тебе подобных встретить.

Ишь, цыпленок!
Изменничье отродье!
(Закалывает его.)

Умираю!
Спасайся, мама! Я прошу, беги!
(Умирает.)

Леди Макдуф убегает с криком: «Убийцы!».
Убийцы преследуют ее.

СЦЕНА 3

Англия. Перед королевским дворцом.
Входят Малькольм и Макдуф.

Пойдем, в тени дерев уединимся
И наше горе выплачем.

Нет, лучше
Мечи из ножен вырвем, как мужи,
Чтоб за отчизну падшую вступиться.
Там, что ни день, стон вдов, и крик сирот,
И вопли скорби бьют по лику неба,
Которое им отзвук шлет, как будто
Шотландии сочувствует.

Скорблю
О том, что слышу, и чему я верю,
И что исправлю в час благоприятный.
Но вас понять и по-другому можно.
Тиран, чье имя наш язык язвит,
Слыл честным, вами был любим и вас
Пока еще не трогал. Я же молод;
Предав меня, ему вы угодите.
Прямой расчет — гнев божества смирить
Закланьем беззащитного ягненка.

Но Макбет — предатель,
А добродетели тягаться трудно
С монаршей волей. Вы меня простите:
Все это лишь догадки. Что вам в них?
Ведь ангелы светлы, хоть самый светлый
Меж ними пал. Добро добром пребудет
И под личиной зла.

Она-то мне сомненья и внушила.
Как можно так поспешно — не простясь,
Жену, детей, столь милых сердцу, бросить,
Порвать все узы крови? Не гневитесь:
Не очернить я вас хочу, а только
Быть осторожным. Вы, возможно, честны,
Что б там ни думал я.

Кровоточи,
Несчастный край! Упрочься, тирания!
Злодействуй на законном основанье,
Раз оробело право. — Принц, прощайте!
Но верьте: я не стал бы подлецом
Ценой страны, захваченной тираном,
И всех богатств Востока.

Не сердитесь:
Не только страх внушил мне эти речи.
Я знаю — под ярмом, в крови, в слезах
Поник наш край, которому наносит
День каждый рану новую. Я знаю —
Поднимутся в мою защиту руки.
Немало тысяч их мне предлагает
Участливая Англия. И все же,
Едва я только голову тирана
Втопчу во прах иль на мече вздыму,
Как сделает злосчастную отчизну
Добычей худших бед и преступлений
Его преемник.

Я.
Во мне многообразные пороки
Так привились, что если дать им волю.
То сам Макбет, как он душой ни черен,
Белее снега станет, и ягненком
Его сочтет наш бедный край, сравнив
С преступностью моею безграничной.

Не пропустите:  Может ли болеть зуб после лечения мышьяком

В неисчислимых адских легионах
Нет дьявола гнусней Макбета.

Верно.
Он кровожаден, скуп, коварен, лжив,
Развратен, необуздан и повинен
Во всех грехах, имеющих названье.
Зато мое распутство — это бездна.
У вас не хватит жен и дочерей,
Матрон и дев, чтоб доверху наполнить
Сосуд моих нечистых вожделений,
Не знающих преград. Нот, пусть уж лучше
Царит Макбет.

Несдержанность в желаньях
Присуща деспотизму и нередко
Безвременно свергала королей
Со славных тронов. Все же не страшитесь
Взять то, что вам принадлежит. Ведь можно
И тайно тешить похоть, притворяясь
Холодным, чтобы обмануть людей.
Так много дам покладистых у нас,
Что, как ни жаден коршун вашей страсти,
Он не пожрет всех тех, кто уступить
Готов монаршей прихоти.

К тому же
Мой дух порочный к жадности привержен.
Я так сребролюбив, что, воцарившись,
Примусь казнить вельмож и отбирать
Здесь — дом, там — драгоценности, добычей,
Как пряною приправой, возбуждая
Мой алчный голод. Я затею тяжбы
С достойными и честными людьми,
Губя их для наживы.

В сердце глубже
Уходит вредоносными корнями
Корысть, чем похоть, пылкая, как лето.
То меч, сразивший многих королей.
Но успокойтесь: есть чем вас насытить
В Шотландии богатой. Все мы стерпим,
Коль ваш порок слабей достоинств ваших.

Их нет. Все то, что красит короля, —
Умеренность, отвага, справедливость,
Терпимость, благочестье, доброта,
Учтивость, милосердье, благородство, —
Не свойственно мне вовсе. Но зато
Я — скопище пороков всевозможных.
Будь власть моею, выплеснул бы в ад
Я сладостное молоко согласья,
Мир на земле нарушил и раздорам
Ее обрек.

Сознайтесь же, что не достоин править
Такой, как я.

Не то что править — жить.
О мой многострадальный край, чей скипетр
Кровавый узурпатор захватил,
Тебе ли ждать возврата дней счастливых,
Раз сам себя наследник трона проклял
И отреченьем от законных прав
Срамит свой род? — Твой царственный родитель
Был на престоле праведник, а мать,
Себя к кончине приуготовляя,
Жизнь на коленях провела. Прощай!
Ты мне рассказом о своих пороках
Отрезал путь на родину. О сердце,
С надеждами простись!

Макдуф, твой гнев,
Рожденный благородной прямотою,
С моей души смыл черное сомненье,
Мне доказав, что ты правдив. Не раз
Макбет, коварный дьявол, в сеть такую
Хотел меня поймать, и легковерным
Благоразумье не велит мне быть.
Отныне только бог судья меж нами!
Тебе вверяюсь я и объявляю,
Что на себя напраслину возвел,
Покаявшись в наклонностях порочных,
Которым чужд. До нынешнего дня
Не знал я женщин, клятв не преступал,
Свое и то не охранял ревниво,
Был слову верен так, что даже черта
Другим чертям не выдал бы, и правду
Любил, как жизнь. Впервые лгал я нынче,
Черня себя. Но подлинный Малькольм
Отчизне и тебе всецело предан.
Перед твоим приездом ей на помощь
Уже собрался двинуть старый Сивард
Свою десятитысячную рать.
Мы к ней примкнем, и пусть победа будет
За правым делом! Что же ты молчишь?

Мгновенный переход от скорби к счастью
Дается не легко.

Продолжим после. —
Скажите, доктор, выйдет ли король?

Да, принц. Толпа несчастных исцеленья
У двери ждет. Болезнь их, от которой
Не знает средств наука, он врачует —
Так укрепил господь его десницу —
Одним касаньем рук.

Просто «немочь».
Король творить способен чудеса.
Я сам, с тех пор как в Англию приехал,
Их наблюдал не раз. Никто не знает,
Как небо он о милосердье просит,
Но безнадежных, язвами покрытых,
Опухших, жалких, стонущих страдальцев,
На шею им повесив золотой,
Своей святой молитвою спасает,
И говорят, целительная сила
В его роду пребудет. Сверх того
Ему ниспослан небом дар провидца,
И многое другое подтверждает,
Что божья благодать на нем.

По виду наш земляк, а кто — не знаю.

Теперь
Узнал и я. Господь, смети преграду
Меж нами и отечеством.

Увы,
Она сама себя узнать страшится,
Не матерью для нас — могилой став.
Там тот, в ком разум жив, не улыбнется;

Источник статьи: http://thelib.ru/books/shekspir_uilyam/makbet_peryukorneev-read-4.html


Adblock
detector